Всю ночь под пальмами на берегу лагуны были слышны рокот радакских барабанов и звуки песен.
Ранним утром 27-го мы отплыли из гавани Аура тем же проходом, каким вошли в нее. Мы весь день держали курс на север, идя с подветренной стороны Кавена и 29-го с наветренной стороны Отдиа, и еще до наступления ночи увидели группу Эйлу, находившуюся с наветренной стороны. Каду узнал эти острова. Он бывал уже там и на Удирике [Утирике]. Хорошо зная географию Радака, он указывал нам направления, где находились Темо и Лигиеп [Ликиеп].
Утром 1 марта мы были у южной оконечности Айлу, образованной одноименным островом. Мы следовали южной и восточной стороной окружности, где риф лишен почвенного покрова, и искали проход. Три лодки вышли нам навстречу в открытое море, и Каду завязал оживленный разговор со своими старыми знакомыми, удивлению которых не было конца. Они указали дальше к северу более широкий проход в рифовой гряде. Из трах проходов лишь один оказался подходящим для «Рюрика». Тем временем стемнело.
2-го мы вернулись к этому проходу, ибо течение успело отнести нас к западу. Проход был узким, и оттуда дул встречный ветер, поэтому войти в него было очень трудно. Лейтенант Шишмарев обследовал фарватер. Ширина между двумя отвесными стенами составляла 50 сажен; достаточной была и глубина. Корабль следовало повернуть носом к проходу и не мешкая ввести его туда, используя сильное течение. Если бы он плохо слушался штурвала, его раздавило бы о коралловую рыми мы здесь общались, отнеслись к нему с доверием и пригласили на свой совет, где осаждали просьбами' использовать мощь нашего оружия и вмешаться в шедшую тогда войну, о чем они сообщили впервые. Здесь, находились Тигедиен, согбенный годами, со снежно-белой головой, вождь группы Аур, покровитель Каду и в отсутствие короля Ламари первый правитель; Лебелие,. также старик, повелитель группы Кавен, живущий обычно на острове Айрик, супруг правительницы и отец детей, с которыми мы там познакомились; наконец, Тиураур — самый молодой и сильный, властитель группы Отдиа, отец Рарика.
Ламари был королем северной части Радака, начиная с Аура. Королем трех южных групп — Медиуро * [Маджуро], Арно и Милле [Мили] —был Латете. Короли враждовали друг с другом.

Ламари был королем северной части Радака, начиная с Аура. Королем трех южных групп — Медиуро [Маджуро], Арно и Милле [Мили] —был Латете. Короли враждовали друг с другом. Теперь Ламари объезжал подвластные острова, чтобы собрать людей и организовать военную эскадру, а затем выступить против врага.
Сравните это с тем, что написано в моей статье о Радаке. Хочу повторить здесь: во время войн на островах, подвергшихся нападению, забирали все фрукты, но деревья не уничтожали. Коцебу пишет об этом неверно.
Капитан дал Тигедиену оружие — копья и серпы. В ответ Тигедиен преподнес ему несколько рулонов могана. Предстоящая война и другие обстоятельства подняли цены на моган, и нам стало намного труднее его I явать. Очень вкусное лакомство — единственный Ъид продовольствия, который можно взять на корабль в долгое плавание,— это сухари здешних моряков.
Наши шлюпки вернулись на корабль, до краев нагруженные кокосовыми орехами.
У Табуаи Каду попросил капитана отпустить его на берег, с тем чтобы он вновь возвратился на корабль. Мы бродили по острову, где более мощный слой почвы, чем на самых плодородных островах группы Кавен, и видели прекрасные плантации таро и бананов. На обратном пути мы встретили Каду, окруженного большой группой радакцев. Он с жаром им о чем-то рассказывал, а они, затаив дыхание, внимали его речам, многие были растроганы до слез. Каду любили на Радаке, как полюбили его й у нас на корабле.
С островов группы Кавен прибыли лодки, одна с Лирика, две или три — вместе с Лабелоа с острова Кавен,
хотя был сильный ветер. С верхушки мачты «Рюрика» можно было разглядеть группу Кавен.
На Табуаи я в последний раз попытался сделать татуировку. Мне очень хотелось приобрести этот красивый «наряд», несмотря на страдания, с которыми это, Как известно, связано. Ночь я провел в доме вождя, который обещал мне все устроить. Но процедура так и не состоялась, и лишь позже из высказываний Каду я понял, в чем было дело.
Не обращая внимания на войну, развернувшуюся между Севером и Югом, и ненависть, часто сопутствовавшую упоминаниям об этом бедствии, вождь Арно жил на Табуаи спокойно, без тревог и в почете.
2 февраля мы в последний раз отправились на берег и попрощались с друзьями.

И вот тогда-то у меня украли нож. Я обратился, и не зря, к авторитету Лангбдиу — похищенное тотчас же возвратили. Лабадини тоже находился здесь .в гостях у Лангедиу, и на первый взгляд казалось, что между ними восстановлены хорошие отношения. Обоих вождей щедро одарили.
23 февраля 1817 года мы покинули Олот и островную группу Кавен, выйдя оттуда по тому же проливу, по которому входили. Мы взяли курс на Аур и на всех парусах, ловко маневрируя между коралловыми отмелями, вошли через узкий проход в его гавань. Эта небольшая группа просматривалась из лагуны. Она имела 30 миль в длину, 6 — в ширину и состояла из .32 островов. В 5 часов пополудни мы бросили якорь у главного острова, образующего юго-восточную оконечность группы, имя которой он носит.
Нас окружили лодки островитян. Мы прокричали им «Айдара!», и вскоре на борт «Рюрика» поднялись вождь и вместе с ними чужаки с Улле [Волеаи]: Каду и спутник в его странствиях Эдок. Мой друг Каду! Я перечитываю то, что написал о нем в статье «О познаниях, какие имеем относительно первой области Великого океана» , к которой вас отсылаю, и воспоминания согревают сердце и увлажняют глаза.
Радакцы пришли в ужас от решения Каду остаться с белыми людьми на их огромном корабле. Они делали все, чтобы удержать его, особенно Эдок, пытавшийся силой увлечь его в лодку. Но Каду, растроганный до слез, оттолкнул его и простился.
Здешняя якорная стоянка весьма неудобна, поэтому капитану пришлось искать более подходящую под прикрытием острова Табуаль, находящегося в 8 милях от Аура, у северо-восточной оконечности группы. Об этом он сообщил вождям, и они последовали за нами на пяти больших лодках утром 24 февраля. Население здесь многочисленнее, чем на самом Кавене, и крупных лодок намного больше.
Капитан Коцебу пишет, что высокие вожди, с которыми мы здесь общались, отнеслись к нему с доверием и пригласили на свой совет, где осаждали просьбами использовать мощь нашего оружия и вмешаться в шедшую тогда войну, о чем они сообщили впервые. Здесь, находились Тигедиея, согбенный годами, со снежно-белой головой, вождь группы Аур, покровитель Каду и в. отсутствие короля Ламари первый правитель; Лебелие,. также старик, повелитель группы Кавен, живущий обычно на острове Айрик, супруг правительницы и отец детей, с которыми мы там познакомились; наконец, Тиура-ур-самый молодой и сильный, властитель группы Отдиа, отец Рарика.

Представьте себе — это было прекрасное зрелище!
После обеда мы вновь отправились на берег, и юноша представил капитана своей матери. Она молча приняла знатного гостя и его подарки, а в ответ вручила два рулона могана и кокосовые орехи. Моган — это самое-ценное из всего, что может дать житель Радака, его нельзя купить даже за железо. Потом они вместе пошли к сестре юноши, окруженной группой девушек, державшихся несколько поодаль. Во время этого визита повсюду на острове вокруг вождей и их высоких гостей в почтительном отдалении собиралась плотная толпа зрителей.
Днем .«Рюрик» окружили лодки островитян, на корабле от посетителей не было отбоя — их доверчивая назойливость становилась все утомительней и тягостней
20 февраля с запада подошла большая лодка, в которой находились 22 человека. Среди них был Лабелоа,. вождь Кавена, последовавший за нами и преподнесший капитану рулон могана. Он рассказал, что это его лодка перевернулась у входа в островную группу.
Команду матросов послали за водой, а вечером, когда уже стемнело, унтер-офицер прокричал с берега, что один из них пропал. Капитан приказал выстрелить из пушки и просигналить, ракетой. Матроса, оказывается, задержали островитяне, не имея каких-либо враждебных намерений; он вскоре нашелся, и за ним послали шлюпку.
Выстрел, произведенный накануне для устрашения,. 21-го был предметом всеобщих разговоров, и мы заметили, что островитяне стали почтительнее и сдержаннее. Мы же вели себя по-прежнему. Всем любопытствующим Эшшольц отвечал, что капитан вознесся на небеса, но теперь вернулся. В последний раз мы навестили здешних друзей, но капитану не разрешили посетить старшую властительницу. Нам преподнесли множество кокосовых орехов.
21 февраля «Рюрик» покинул Айрик и направился к. острову Олот, выполняя данное капитаном обещание по,-сетить Лангедиу. Лабелоа, намеревавшийся сопровождать нас на Аур, следовал за нами в лодке, однако,.
увидев, что мы остановились у Олота, взял курс На Кавен, а позже присоединился к нам на Ауре.
По плодородию почвы и плотности населения Олот уступает другим островам. Но зато здесь возделывается таро, и только тут растут бананы. Как и на других островах группы Кавен, где мы высаживались, я вместе с островитянами сажал семена арбуза и распределял их между вождями.

19 февраля мы снялись с якоря и поплыли на юг вдоль рифа, который окружен зеленым венчиком из небольших островов. Через 10 миль его направление меняется, и внутреннее море продолжается на юго-восток, образуя мешкообразную бухту, где и заканчивается эта островная группа. Наше внимание привлек более крупный остров Айрик, расположенный в отдаленной части бухты, и мы направились к нему. Но еще до того, как мы его достигли, с верхушки мачты на юге перед нами открылась земля, лежащая по другую сторону рифа. Это была группа Аур. Мы бросили якорь у Лирика.
Команда отправилась на берег, а капитан, у которого были дела на корабле, задержался. Лодка с Айри-ка подошла к нам еще у Торуа. Нас приняли весьма сердечно; одарили кокосовыми орехами, как будто мы были для них старыми, долгожданными друзьями. Это самый населенный и плодородный остров из всех, что встречались нам до сих пор. У берега стояли шесть или семь больших лодок. К одному юноше, скорее мальчику, еще не имевшему мужской татуировки, население относилось более почтительно, чем к другим вождям, и поэтому мы сразу приняли его за властелина острова. Но такие же почести оказывались и юной, тоже еще не татуированной девушке, возможно его сестре. Еще большие почести воздавались женщине (их матери), увенчанной нимбом знатности. Нигде на Радаке я не видел, чтобы женщина пользовалась подобным авторитетом. Значит, достоинство и власть вождей определяются не только их имущественным положением; мне не удалось подробно выяснить, в чем причины этого неравенства.
Юноша всем сердцем привязался ко мне и последовал за мной на корабль; его сопровождал пожилой мужчина, по-видимому присматривавший за ним. Веселый, дружелюбный, живой, любознательный, умный, смелый и весьма порядочный — более привлекательного существа я не встречал. Он представился капитану и очень ему понравился. Вместе со своим спутником он измерил корабль и высоту мачт; для этого была предусмотрительно припасена веревка. Желая порадовать его интересным зрелищем, я достал рапиры и сразился с Эшшольцем. Он зарделся от удовольствия: о, и он должен на-
учиться этой игре! Юноша учтиво попросил рапиру; Со. смехом, но не теряя достоинства, он целиком доверился мне и с гордым видом стал с обнаженной грудью против направленного на него блестящего холодного железа белого чужеземца.

Видели ручную цаплю со сломанным крылом и несколько домашних кур. Лабадини угостил капитана вкусно приготовленным рыбным блюдом и испеченными плодами хлебного дерева. В его лодке мы чувствовали себя так же спокойно, как в собственной шлюпке, и за те два дня, что мы провели на берегу, островитяне принесли нам столько кокосовых орехов, что их хватило на много дней для всей команды; в ответ мы подарили островитянам железо. Кокосовых орехов с Кавена нам хватило до Уналашки.
16 февраля «Рюрик» вновь отправился в путь, и, следуя вдоль островной группы, простиравшейся к югу, мы увидели всех жителей, привлеченных на берег чудесным зрелищем идущего под парусами огромного корабля.
От одного более крупного острова —? позднее мы узнали, что он называется Олот,— отошла большая лодка, в которой было примерно 30 человек. Они показывали нам кокосовые орехи, кричали, жестикулировали. Мы не остановились, и лодка пошла за нами. Вдали показалось и судно Лабадини. На большом острове, откуда цепь поворачивает на юг, есть защищенная гавань, где мы и бросили якорь. Это был Торуа, остров, где жил Лабадини. Лодка с Олота стала рядом с нами. Хозяин этого острова, молодой вождь Лангедиу, не замедлил подняться на борт «Рюрика». Татуировка у него была богаче, а украшения изящнее, чем у Лабадини. Он предложил капитану Коцебу обменяться именами, на что последний, всегда сохранявший то, что он отдавал, не раздумывая согласился. Из-за этого могли возникнуть раздоры между вождями. Прибывший вскоре Лабадини, почувствовав себя уязвленным, отвернулся от нас, и здесь, на его острове, мы имели дело только с Лангедиу. Вместе с этим живым, умным и славным юношей капитан проверил и усовершенствовал географическое описание Радака.
Торуа, находившийся в 24 милях от Кавена по прямой, вдвое больше по площади и сравнительно меньше населен, чем Тиан. Нас угощали блюдом из тертой кокосовой древесины; мне оно показалось невкусным. Здесь или на Тиане нам предлагали кислое тесто из плодов хлебного дерева. Оно хорошо известно по описаниям путешествий на Отаити [Таити] и не пришлось европейцам по вкусу. Мы прореди здесь три дня, запаслись множеством кокосовых орехов и раздали немало железа. Распределявший железо матрос пользовался у островитян особым уважением, и все старались
? подольститься к нему.

Возбужденные нашим прибытием, островитяне на лодках (а лодок
у них много) то и дело пересекали лагуну, походившую теперь на оживленную гавань.
На Кавене мы сталкивались со многими островитянами, и, хотя образы этих гостеприимных людей уже стерлись в моей памяти, некоторые из них еще продолжают излучать особый свет. Не забуду, например, дружелюбного, веселого, жизнерадостного, полного энергии сына правителя острова Айрик,
На острове, у которого мы стояли, были обнаружены только молодые кокосовые посадки и покинутые дома. 12 февраля с востока появились две большие лодки и приблизились к кораблю. На наше мирное приветствие с них ответили тем же, и затем они еще ближе подошли к «Рюрику». Привязав лодки к брошенному канату, островитяне остались в них, а вождь, сопровождаемый лишь одним человеком, поднялся на палубу. Он тотчас же обратился к капитану и вручил ему кокосовый орех, водрузив на голову венок. Мы научились по-дружески общаться с этими удивительными людьми, между нами установилось полное взаимопонимание.
Капитан Коцебу, уже обменявшийся именами с Рариком, вновь предложил обменяться ими с Лабадини, властителем Торуа (восточного -острова этой группы), пришедшим от этого в восторг. Дружественный союз был заключен.
Вождь переночевал на ближайшем острове. Ночью поднялся шторм; 13 февраля нам не удалось ни отплыть, ни побывать на берегу.
14-го мы снялись с якоря и, лавируя, проникли дальше на восток в глубь островной группы. Наш друг следовал за нами в лодке; он держался против ветра увереннее нас и продвигался чуть медленнее, чем корабль. После обеда бросили якорь у небольшого, густо поросшего пальмами острова; Лабадини поднялся на борт «Рюрика». Ему принадлежал и этот остров — Тиан; но его постоянное местопребывание было не здесь, а на Торуа, и Лабадини попросил, чтобы мы поехали с ним туда. Мы пообещали ему прибыть на следующий день. На берег высадились вместе, причем Лабадини вынес капитана на руках.
На острове, где неблагоприятный ветер держал нас и 15-го, мы радовались, видя, что эти милые люди живут в благополучии и достатке; нас приглашали в каждый дом, и везде мы находили дружеский прием. Некоторые посадки и плодовые деревья вместо изгородей были окружены веревкой из кокосовых волокон.

7 и 8 февраля мы произвели съемку этой бедной, покрытой скудной зеленью островной группы,
где, по-видимому, живут.всего три человека. Во всяко случае, мы никого больше не заметили на берегу единственного острова, на котором растут не очень высоки кокосовые пальмы.
С подветренной стороны этой группы был обследсща11 пролив, но плыть но нему было опасно. Мы покинули Эрегуб и направились к Кавену. Пришлось бороться с сильным ветром. 10-го после обеда показался Ка-вен. Эта группа находится примерно в 45 милях от Отдиа — Лагедиак довольно точно указал ее местоположение.
11-го утром мы были у пролива, ближе всего расположенного с подветренной стороны к северо-западной оконечности группы. Ветер не утихал. Две лодки вышли . навстречу «Рюрику» из протоки, и сидящие в них островитяне наблюдали за нами издали. Порыв ветра перевернул одну из лодок. В другой не обратили на это никакого внимания: гребцы должны заботиться о себе сами. Вскоре мы увидели, что часть из них сидит на киле, а другие, держась за канаты, вплавь тянут лодку к берегу, до которого оставалось еще добрых полмили. С большого острова навстречу нам вышли еще три лодки, и островитяне пригласили нас на берег.
Ворота были широки, а сам пролив узок, так как путь преграждали коралловые банки. Быстро и ловко мы провели смелый маневр. Через толщу • прозрачной воды взору предстали таинственные коралловые сады на дне пролива. Якорь бросили у одного небольшого и самого бедного острова группы.
Кавен по своим размерам не отличается от Отдиа, но один из окаймляющих его рифов, простирающийся с северо-запада на юго-восток, обращен к пассату, а основная часть — собственно остров Кавен — занимает северо-западную оконечность группы. С наветренной стороны риф окружен множеством плодородных островов (капитан Коцебу насчитал их шестьдесят четыре). Над большинством вздымаются высокие стволы кокосовых пальм; повсюду встречается хлебное дерево; выращиваются три разновидности Arum (таро), которые дают, однако, скудный урожай; на одном из островов нам впервые попался завезенный сюда банан. Численность населения возрастает по мере того, как растет плодородие почвы. Люди показались нам побогаче, немного увереннее в себе и доверчивее, чем на Отдиа.

Было объявлено, что тот, кого вновь уличат в воровстве, будет сурово наказан. Хочу рассказать о единственном случае, когда нам все же пришлось осуществить эту угрозу.
Лагедиак обедал на корабле. Его сопровождал похититель ведра, которому, однако, не разрешили войти в каюту. Лежа на палубе, он наблюдал за нами через окно. Лагедиак велел вынести ему кое-что из еды, а также показать нож. Но нож так и не был возвращен в каюту, а очутился в мудирдире (мужской одежде, состоящей из плетеноге пояса с подвешенными к нему полосами луба) этого человека. Его выследили и, когда он собирался покинуть корабль, схватили, обыскали и выпороли.
К этому времени наши имена — Дайннам, Тамиссо и другие — уже фигурировали в коротких песенках и тем самым избежали забвения:
Ае ни гагит, ни могит Тотьян Тамиссо. Кокос пьет, кокос ест. ?— ? — Тамиссо.
Монеты и памятники (даже если на них нет надписей или изображений) становятся материальным воплощением устных преданий и легенд. В саге об Эйгидле изречения, строившиеся так, чтобы посредством аллитерации, ассонанса и рифмы запечатлеть то или иное , памятное событие, нередко не имеют прямой связи с деянием, сохранившимся в памяти людей
Мы объявили о своем намерении покинуть Отдиа и посетить Эрегуб [Эрикуб], Кавен [Малоэлап] и другие островные группы и, разумеется, желали и надеялись, что кто-либо из здешних друзей будет нас сопровождать. Рарик начал строить новое судно, на котором обещал плыть вместе с нами, но работе не было видно конца. Лагедиак хотел отправиться на «Рюрике», однако не смог этого сделать, так как строительство судна для Рарика затянулось. Рарик, Лангиен и Лабигар решили было сопровождать нас на другом судне, но отказались и от этого намерения. Пришлось расстаться с нашей надеждой.
7 февраля 1817 года с наступлением дня мы выбрали якорь; друзья стояли на берегу, никто не поднялся на корабль. Только одна парусная лодка вышла вслед за нами из Ормеда. Очевидно, в ней был старый Лаэргас. Несколько дней назад он навестил корабль, поблагодарив нас за подарки. Ему хотелось сказать нам последнее «прости». Мы потеряли его лодку из виду, когда, выйдя из пролива, поставили при попутном ветре двойные паруса.
Отплывая от Отдиа, с верхушки мачты можно было видеть Эрегуб.

Это местожительство вождя Лангиена, уже побывавшего на «Рюрике». Он привез нам в подарок кокосовые орехи и пригласил посетить его на острове. Другой остров лежит у юго-восточной оконечности рифа. К западу от него — лишь маленькие, необитаемые острова.
28 января мы отплыли на двух шлюпках с целью обследовать - проливы, о которых сообщил Лагедиак. Мы вышли по направлению к Эгмедио, куда до нас отправился Лангиен, находившийся ДО этого на Отди чтобы дружески принять нас на родине. Это был гостеприимный, добросердечный человек, и наш визит е очень обрадовал. Мне показалось, что на острове кроме него и жены живет только несколько человек. К его удовольствию, я возделал ему небольшой участок. В то же день мы обследовали один из проходов, пролив Л гедиака; для «Рюрика» этот путь был бы весьма опасным. Непогода вынудила нас отказаться от дальнейшего продвижения и заняться поиском места для ночлега. Ближайшие пустынные острова не годились, н до было вернуться к тому, что располагался у око нечности группы. Здесь, к неожиданной радости, мы по встречали старого друга; нас приветствовал веселы Лабигар, одарив кокосовыми орехами и плодами пандануса. Тут жили только он и его семья.
На Отдиа мы познакомились со всем населением островной группы. Для Лабигара, этого радушного и дружелюбного человека, я также возделал небольшой участок (к тому времени у меня оставались лишь семена арбуза). Лагерь мы разбили на берегу. Утром, открыв глаза, я увидел Лабигара и его близких, терпеливо дожидавшихся нашего пробуждения, чтобы угостить нас на завтрак кокосом.
В это утро (29 января) мы вернулись на корабль. Позже, 3 февраля, Глеб Семенович на баркасе обследовал другой проход, названный в его честь проливом Шишмарева. Через него любое судно без труда может войти или выйти, используя пассат.
30 января у наших людей, посланных за водой, дровами и другим необходимым, чем надлежало здесь запастись для дальнейшего путешествия к. Северу, похитили ведро с железным обручем. Рарику строго внушили, что пропажу надо вернуть; однако, как ни странно, когда все громко выражали осуждение, он проявил медлительность, бросившую на него тень. На следующее утро от него снова потребовали вернуть похищенное, и тогда один из его людей после серьезного разговора с вождем принес из лесу ведро.