Лодка, в которой я сидел, вмещала 14 человек, хотя ее и нельзя было отнести к самым большим. Мы вернулись на корабль с кокосовыми орехами. Было послеобеденное время. Каду еще раз объяснили, что мы навсегда покидаем Радак, но он твердо решил остаться на корабле. Он раздал последнее, что у него было, друзьям. Не дожидаясь обещанных островитянами плодов, мы снялись с якоря и взяли курс на Бигар [Бикар].
Нам не удалось достичь необитаемого рифа Бигар, расположенного, по сообщениям радакцев, к северо-востоку от Удирика. Его посещают мореходы этой группы для ловли птиц и черепах. В течение двух дней пришлось бороться с ветром; весьма сильное западное морское течение к северу от Радака отнесло нас 14 марта на 26 миль, а 15-го — на 20 миль назад к западу от намеченного курса; вместо того чтобы двигаться против ветра, приходилось пятиться назад. Уступая в искусстве мореходам, называемым нами «дикарями», мы вынуждены были отказаться от дальнейших попыток достичь Бигара.
По-видимому, радакцы указали нам то направление которого они сами придерживаются, плывя на Бигап* В действительности он находился к западу от нас, в то время как мы пытались искать его на востоке. Поэтому с Бигара они должны были бы указать группу Удирик в более восточном направлении. Во всяком случае,- плавание туда и обратно предполагает основательное знакомство с течениями и надежную оценку их воздействия.
Мы взяли курс к островам, которые видел в 1807 году капитан Джонстон на фрегате «Корнуолис». Казалось, что именно туда указывают нам путь многочисленные морские птицы, чей полет Каду наблюдал вечером. Мы увидели эти острова 19 марта 1817 года. Серповидная пустынная группа тянется с севера на юг .на 13,5 мили. Ее центр капитан Коцебу определил на карте координатами: 14°40' сев. широты, 190°57'*зап. долготы. Лейтенанту Шишмареву, посланному вперед на шлюпке, не удалось найти проходов через валообразный риф, окаймлявший эти острова с подветренной стороны.
Тем временем на крючок попалась огромная акула. Желая помочь нам не упустить столь ценную добычу, Каду быстро разделся и приготовился прыгнуть за борт. Но чудовище сорвалось с крюка и скрылось.
«Рюрик» продолжал свой путь на Север.Плавание на Север.

Утром 13 марта мы вдруг увидели, что судно отнесло на 8 миль к западу. Вскоре, достигнув пролива, разделявшего обе группы, мы вошли в него и к полудню оказались в спокойной воде с подветренной стороны Удирика. Ни один пролив в этих рифах не годился для прохода «Рюрика» во внутренние воды группы. Ламари должен был находиться здесь, и нам очень хотелось познакомиться с могучим властителем этого нептунического царства, который, выйдя из своей колыбели — группы Арно, объединил, основываясь на праве сильного, под единоличной властью весь север Радака..
Здесь встречалось много парусных лодок, выходивших, пересекая риф, в открытое море. Две лодки подошли к «Рюрику»; сидевшие в ней сразу же узнали нашего друга и стали громко звать его по имени, которое по-радакски звучало как Лакаду.Учитывая одинаковые начала всех мужских имен на Радаке, упомянутую здесь радакскую форму имени Каду и сходство звуков «л» и «р», можно предположить, что нашего друга с Отдиа скорее всего звали Ларик, а не Рарик. Исключение составляло, однако, имя Вонгусагелиг.
Робость была отброшена, лодки подошли вплотную к судну, люди поднялись на палубу.Среди них был человек, чья судьба тесно переплелась с судьбой Каду. О нем я упоминал в «Наблюдениях и замечаниях». Это — старый вождь с Эапа, и он тотчас же решил остаться на корабле. Чуть ли не силой пришлось заставить его отказаться от этого намерения. Каду очень жалел этого человека, который собирался заменить его на «Рюрике». Впоследствии он часто вспоминал его и думал о том, как ему живется на Эапе.
Вместе с Каду я сел в одну из лодок, чтобы отправиться на остров. Как только мы отошли от «Рюрика», к нему подплыл на лодке Ламари и поднялся на борт. Это был крупный, толстый человек с длинной черной бородой; один глаз у него казался больше другого. Его спутники не выказывали ему никаких внешних признаков почтения.
Тем временем мы лавировали у рифа; даже во время прилива лодки островитян не рискуют перебраться через него. Наконец мы приблизились к острову; двое добрались до него вплавь через полосу прибоя. Сюда приехал Ламари, мы с ним побеседовали. Я заметил, что за все это время лишь одной лодке удалось пройти из открытого моря во внутренний бассейн, хотя прежде все они легко выходили в открытое море.

Наши моряки не отважились бы на столь рискованное предприятие. В конце года мы узнали, что Ламари на этот раз так и не побывал на Месиде и, отказавшись от помощи, которую рассчитывал там найти, обратился к другим островам Радака.
На Капениуре был еще один вождь, на вид много старше Лангемуи, но столь же живого нрава и, острого ума. ,
7 февраля ветер переменил направление с северного на восточное, и продолжительный дождь прервал работы на «Рюрике». 9-го и 10-го дождь не прекращался. 11-го удалось завершить начатые работы. Мы были готовы к отплытию.
Многие из посаженных мной в Капениуре семян арбузов, несмотря на учиненные крысами опустошения, очень хорошо пошли в рост, можно было не опасаться за них.
Я уже говорил, что в различных пунктах островов Радак я либо посеял семена арбузов, съеденных в Калифорнии и на Сандвичевых островах, либо раздал их трудолюбивым островитянам. Будучи на Радаке вторично, я вновь посеял семена на Отдиа и большой запас семян поручил заботам Каду. Если судить по описанию последнего путешествия Коцебу и его пребывания на Отдиа в 1824 году, то это весьма неприхотливое
растение, которое следует за европейцами повсюду, Где нет недостатка в ласковом солнце, на Радаке не сохранилось. Воистину, легче творить зло, чем добро!
В лагунах Айлу в разные дни удалось поймать с корабля на крючок двух акул. Мне рассказали, что в брюхе одной из них обнаружили трех живых детенышей: двух в одном яйце, а третьего — отдельно; каждый был по три пяди длиной. Вообще во внутренних бассейнах, окруженных коралловыми рифами, акулы неопасны.
Вода в этих внутренних акваториях отличается слабым свечением.
Когда добрый Лангемуи узнал, что мы завтра хотим покинуть Айлу, он очень огорчился. Ночью мы видели, как вдоль рифов двигались огни, а едва наступило утро, наш друг появился на «Рюрике» и принес прощальный подарок: летучих рыб, пойманных ночью, и кокосовые орехи.
Мы покинули Айлу 12 марта 1817 года. Благоприятный ветер позволил нам выйти через более северный, узкий пролив, в котором мы поймали акулу. В 3 часа пополудни показались Удирик и Тегу, которые, как мы теперь точно определили, были островами, встречавшимися нам в прошлом году. Наступила ночь, и мы не смогли приблизиться к берегу.

Нас угостили еще совсем зеленым панданусом, а плодов хлебного дерева здесь не было. Мы увидели несколько растений одного из трех видов Arum (таро), возделываемых на Кавене, что свидетельствовало о трудолюбии жителей. Эти бедняки были так добры, что подарили нам множество кокосовых орехов, хотя у нас их было больше, чем у них. Они не рассчитывали на вознаграждение. Мы раздали железо; как й на других островах, я посеял семена арбуза.
Ранним утром 4 марта мы продолжили плавание и, совершив утомительный переход, уже довольно поздно подошли к Капениуру, где и бросили якорь. Вблизи берега, защищавшего нас от ветра, было безопасно и тихо. Капитан решил стоять тут несколько дней, чтобы подготовить паруса и снасти к предстоящему путешествию на Север.
Первым на борту «Рюрика» нас посетил Лангемуи, преподнесший, капитану несколько кокосовых орехов. Это был худощавый старик с ясным, живым умом; вообще на этих островах старики сохраняют юношеский дух. На вид ему было 'не более 80 лет. На теле виднелось несколько шрамов. Когда его спросили о них, это дало ему повод впервые сообщить нам о Ралике — лежащей к западу группе островов, которую на Радаке знает каждая женщина и каждый ребенок. У людей так же, как у природы: то, что известно, можно всегда легко повторить, а чтобы узнать то, что неизвестно, необходимы везение и мастерство.
Со слов Лангемуи, получившего свои раны на Ралике, капитан Коцебу начертил карту этих островов, которая помещена в его «Путешествии»; Удирик был еще одним пунктом, откуда он определил направление северных групп, а поздней осенью на Отдиа у него появилась возможность проверить это и уточнить. В моих «Наблюдениях и замечаниях» приведены некоторые высказывания Каду о Ралике. Он говорил, что Заураур, известный нам по Ауру, побывал на Ралике позже, чем Лангемуи, выменял там себе имя, которое носит и теперь, завязав дружбу с местными жителями. Ралик относился к тому же миру, что и Радак, и складывалось впечатление, что, подобно Радаку, там были две враждующие между собой группы племен.
На Айлу прибыл молодой вождь с Месида, пробившись сюда сквозь бурю на маленькой рыбачьей лодке. На обратном пути он намеревался присоединиться к Ламари, собиравшемуся отправиться на Месид за подкреплением.

Мы весь день держали курс на север, идя с подветренной стороны Кавена и 29-го с наветренной стороны Отдиа, и еще до наступления ночи увидели группу Эйлу, находившуюся с наветренной стороны. Каду узнал эти острова. Он бывал уже там и на Удирике [Утирике]. Хорошо зная географию Радака, он указывал нам направления, где находились Темо и Лигиеп [Ликиеп].
Утром 1 марта мы были у южной оконечности Айлу, образованной одноименным островом. Мы следовали южной и восточной стороной окружности, где риф лишен почвенного покрова, и искали проход. Три лодки вышли нам навстречу в открытое море, и Каду завязал оживленный разговор со своими старыми знакомыми, удивлению которых не было конца. Они указали дальше к северу более широкий проход в рифовой гряде. Из трах проходов лишь один оказался подходящим для «Рюрика». Тем временем стемнело.
2-го мы вернулись к этому проходу, ибо течение успело отнести нас к западу. Проход был узким, и оттуда дул встречный ветер, поэтому войти в него было очень трудно. Лейтенант Шишмарев обследовал фарватер. Ширина между двумя отвесными стенами составляла 50 сажен; достаточной была и глубина. Корабль следовало повернуть носом к проходу и не мешкая ввести его туда, используя сильное течение. Если бы он плохо слушался штурвала, его раздавило бы о коралловую стену. Но маневрирование прошло быстро и удачно ~_ мы пережили поистине прекрасные мгновения. Все паруса наполнились ветром; на «Рюрике» воцарилась тишина, слышались только слова команды да шум прибоя с обеих сторон. Команда — и мы уже в лагуне! В проходе поймали на крючок бониту — так была взята входная пошлина.
Группа Айлу протянулась в длину с севера на юг на 15 миль, а в ширину всего на 5 миль. Она расположена с наветренной стороны; растительность скудная, лишь на Айлу на юге и на Кацениуре на севере над зелеными зарослями возвышаются кокосовые пальмы. Лагуны мелки и изобилуют опасными коралловыми банками. К полудню мы 0росили якорь близ Айлу.
Тут же к нам подошли три лодки, и Каду пришлось объясняться с островитянами и от своего, и от нашего имени. Ламари, которого мы надеялись здесь застать, был уже на Удирике, а вождь Айлу Лангемуи жил на Капениуре. Каду съехал с радакцами на берег, вскоре и мы последовали за ним.

Теперь Ламари объезжал подвластные острова, чтобы собрать людей и организовать военную эскадру, а затем выступить против-врага.
Сравните это с тем, что написано в моей статье о-Радаке. Хочу повторить здесь: во время войн на островах, подвергшихся нападению, забирали все фрукты, но деревья не уничтожали. Коцебу пишет об этом неверно.
Капитан дал Тигедиену оружие — копья и серпы. В ответ Тигедиен преподнес ему несколько рулонов могана. Предстоящая война и другие обстоятельства подняли цены на моган, и нам стало намного труднее его. доставать. Очень вкусное лакомство — единственный вид продовольствия, который можно взять на корабль в долгое плавание,— это сухари здешних моряков.
Наши шлюпки вернулись на корабль, до краев нагруженные кокосовыми орехами.
У Табуаи Каду попросил капитана отпустить его на берег, с тем чтобы он вновь возвратился на корабль. Мы бродили по острову, где более мощный слой почвы, чем на самых плодородных островах группы Кавен, и видели прекрасные плантации таро и бананов. На обратном пути мы встретили Каду, окруженного большой группой радакцев. Он с жаром им о чем-то рассказывал, а они, затаив дыхание, внимали его речам, многие были растроганы до слез. Каду любили на Радаке, как полюбили его й у нас на корабле.
С островов группы Кавен прибыли лодки, одна с Айрика, две или три — вместе с Лабелоа с острова Кавен, хотя был сильный ветер. С верхушки мачты «Рюрика» можно было разглядеть группу Кавен.
На Табуаи я в последний раз попытался сделать татуировку. Мне очень хотелось приобрести этот красивый «наряд», несмотря на страдания, с которыми это, как известно, связано. Ночь я провел в доме вождя, который обещал мне все устроить. Но процедура так и не состоялась, и лишь позже из высказываний Каду я понял, в чем было дело.
Не обращая внимания на войну, развернувшуюся между Севером и Югом, и ненависть, часто сопутствовавшую упоминаниям об этом бедствии, вождь Арно жил на Табуаи спокойно, без тревог и в почете.
2 февраля мы в последний раз отправились на берег и попрощались с друзьями. Всю ночь под пальмами на берегу лагуны были слышны рокот радакских барабанов и звуки песен.
Ранним утром 27-го мы отплыли из гавани Аура тем же проходом, каким вошли в нее.