Никто уже не помнил о русских, и, казалось, память о скончавшемся лишь в прошлом году Адольфе исчезла так же безвозвратно, как и воспоминания о гостях из России.
Местные жители, с которыми мы заговаривали во время подобных экскурсий, любезно приглашали нас к себе, угощали фруктами, предлагали все, что у них имелось. Когда мы хотели расплатиться за съеденное, нас просто не понимали. Перенаселенность не смогла заглушить естественного чувства гостеприимства.
Работорговлю мы застали здесь в полном расцвете. Администрация Санта-Катарины требовала доставлять на остров ежегодно пять-семь партий негров по сто человек вместо тех, кто умер на плантациях. Португальцы привозили их на кораблях из своих колоний в Конго и Мозамбике. Цена на крепкого взрослого мужчину колебалась от 200 до 300 пиастров. Женщина стоила намного дешевле. Более выгодным считалось как можно быстрее использовать всю силу человека, а затем купить вместо него другого, чем растить рабов здесь, на месте. Эти простые слова, сказанные плантатором из Нового Света, звучат, наверное, непривычно для вашего слуха.
Невыносимо мучительно видеть этих рабов, на мельницах, где тяжелыми пестиками они измельчают в деревянных ступах , издавая в такт своеобразные стоны. В Европе подобную работу выполняют ветер, вода и пар. Еще во времена Крузенштерна в деревне Сан-Мигель стояла водяная мельница. Рабы, которых держат в домах богатых господ или в более бедных семьях, больше похожи на людей, чем те, чью рабочую силу используют на мельницах. Впрочем, нам нигде не довелось видеть жестокого обращения с ними. Рождественский праздник, повсюду являющийся праздником для детей, здесь отмечается и как праздник чернокожих. Причудливо нарядившись, они ходят группами из дома в дом и за небольшое подаяние играют, поют и танцуют, предаваясь непринужденному веселью. Мыслимо ли, на рождество вас окружает мир зеленых пальм и цветущих апельсиновых деревьев! На открытом воздухе флаги и факелы, песни и танцы, радостные ритмы фанданго...
В последние дни мои товарищи познакомились с местными жителями и готовились отметить праздник вместе с новыми друзьями. А я в этот вечер чувствовал себя таким одиноким!
Люди повсюду находят знакомых. В городе жил портной, родом из моей провинции, из моего родного города Шалонсюр-Марна.

Пожалуй, одним из самых серьезных моментов в моей жизни был тот, когда, получив соответствующие наставления и приготовив все необходимое, мы Эшшольцем подошли к кровати больного и я сказал себе: «Будь тверд и внимателен. Сейчас от твоего хладнокровия зависит человеческая жизнь». Однако перед самым началом операции Эшшольц вдруг увидел, что состояние больного улучшилось. Операция была отлажена, лейтенант поправился и вновь смог нести службу.
Хотя давно кончился сезон дождей, который в это части Бразилии приходится на сентябрь, лило почти каждый день, и в народе такую необычную погоду связывали с прибытием русских. К тому времени весь запас бумаги я израсходовал на то, чтобы сохранить собранные и медленно сохнущие растения. Члены экипажа, перешедшие спать в палатку,— художник, рулевой и матросы — использовали мои пакеты с растениями для устройства ложа и для подушек. Меня об этом не спросили, и напрасными были мои протесты. В одну бурную дождливую ночь палатку опрокинуло, и, разумеется, во время этого бедствия никто и не подумал о том, чтобы перенести пакеты с растениями в сухое место. Таким образом я лишился не только части растений, но и части бумаги — невозместимая потеря, тем более что мой запас был незначителен и к тому же приходилось делиться с Эшшольцем, вовсе не имевшим бумаги.
Крузенштерн, с которым был тогда и Отто Коцебу 12 лет назад примерно в то же время года и в той же гавани поставил на якорь свои корабли — «Надежду» и «Неву». Его обсерватория располагалась на маленьком острове Атомери, где находится форт Санта-Крус Тогда в Сан-Мигеле, в 4 или 5 милях от нашей нынешней палатки, жил некий Адольф, уроженец Пруссии. Он оказал сердечное гостеприимство Крузенштерну и его офицерам и поддерживал с ними весьма дружеские отношения. Отто Евстафьевич с любовью вспоминал о своем друге. Он справился о нем и узнал, что Адольф умер но его вдова жива. Капитан Коцебу решил навестит старую знакомую, и мы отправились в Сан-Мигель. Однако вдова оказалась совсем не та, которую знал Отт Евстафьевич. На этой молодой даме Адольф женился вскоре после смерти первой жены. А теперь в заново отделанном доме жил ее соотечественник и друг. Некогда на стене гостеприимного дома русские офицеры начертали свои имена; теперь того места уже нельзя было найти: стены были перекрашены.

Животный мир здесь находится гармонии с миром растительным. К лианам приспособлены лапы некоторых птиц или легко загибающиеся хвосты млекопитающих, включая даже хищников. Повсюду кипит жизнь. На влажных участках суши, недалеко от моря, обитает несметное число раков; завидя путника, они уползают в свои норы, шевеля поднятыми над головой большими клешнями. Особенно богат и великолепен мир насекомых, где бабочка соперничает с колибри. Когда на это зеленое царство спускается ночь, загораются светлячки. Воздух, заросли и земля наполняются блеском и освещают море. Щелкун, летящий по прямой, несет на переднее груди два источника постоянного света — органы свечения, связанные с нервной системой. Светляк неверными линиями носится по воздуху, причем его брюшко мерцает то ярче, то слабее. При сказочном освещении раздаются шум и крики похожих на лягушек амфибий и пронзительные рулады прыгающих прямокрылых.
Неиссякаемому богатству флоры Бразилии посвящены многолетние труды Огюста Сент-Илера, Мартиуса, Неза Эзенбека, Поля, Шлехтендаля, частично Кандоля и Адриана Жюсьё, а также и мои собственные. Все в этой стране было ново для науки. Труды столь многих людей охватывали лишь части целого, и когда кто-то изучает имеющееся в семье наследие, которое уже обработал другой, то нередко это мало уступает первой жатве.
13 декабря утром «Рюрик» подвели как можно ближе к берегу. Я сопровождал капитана в его поездке на остров в город Ностра-Сеньора-ду-Дестеру [Флориано-полис], расположенный в самом узком месте пролива примерно в 9 милях от нашей стоянки. Потом я посетил его вторично, но у меня мало что сохранилось в памяти; не сложилось определенного мнения и о людях, с которыми довелось встретиться. Только природа, эта могучая природа надолго оставила неизгладимое впечатление.
14 декабря на берег перенесли обсерваторию и разбили там палатку. Убогий домик и палатка служили жилищем капитану и тем членам экипажа, которых он взял с собой на берег. Глеб Семенович остался на корабле, командование которым было ему поручено.
Лейтенант Захарьин во время путешествия чувствовал себя все хуже и наутро должен был подвергнуться тяжелой хирургической операции. Эшшольц, которому предстояло ее сделать, сказал, что рассчитывает на мой помощь.

Если вы попытаетесь углубиться в темную лесную чащу, то скоро потеряете тропинку и не сможете достичь вершины ближайшего холма. В лесу вы встретите богатейшее разнообразие всевозможных видов деревьев. Упомяну лишь об акациях с их мелкими листочками, высокими стволами и расходящимися веером ветвями. Под ними, скрывая поваленные гниющие деревья буйно растут злаки, осока, папоротники, широколистные геликонии и т. п., поднимающиеся выше человеческого роста среди них встречаются карликовые паль мы и древовидные папоротники. От земли к верхушкам деревьев и оттуда, свисая вниз, тянутся сети многократно переплетающихся вьющихся растений. Различные виды многих семейств и классов растительного царства принимают здесь форму лиан. Высоко на ветвях висят воздушные сады из орхидей, папоротников, бромелиевых и других; седыми серебряными прядями свешивается с верхушек старых деревьев Tillandsia usneol des. Вдоль ручьев растут широколистные аронники Гигантские колонноподобные кактусы образуют причудливые обособленные группы. Папоротники и лишайники покрывают сухие песчаные субстраты. На влажных почвах вздымают свои кроны воздушные пальмы, а недоступные болота, окаймляющие морские бухты, покрыты сплошным ковром ризофоры (Rhizophora) 82. В эти: районах горная порода — крупнозернистый гранит -обычно не выходит на поверхность и лишь кое-где обнажается в береговых уступах или рифах, торчащих из воды в проливе.
Должен заметить, что нигде — ни в Бразилии, ни на Лусоне, ни на Яве — я не замечал, обозревая близ-; лежащую местность с борта корабля, чтобы пальмы господствовали над другими видами растений, возвышались над лесом и определяли бы облик ландшафта. Исключение составляют, пожалуй, только посаженные человеком и послушные лишь ему самые красивые пальмы — это стройные, колеблемые ветром кокосовые паль мы, виденные мною на островах Южного моря. Однако пальмы господствуют в поясе тропиков в обширных низменных, часто затопляемых равнинах, по которым протекают великие реки Америки.
Хотя Америка не может ничего противопоставить гигантскому разнообразию форм животного мира — от слонов до удавов, характерному для Старого Света, тем не менее думается, что пышность и многообразие животного царства Бразилии до некоторой степени восполняет этот недостаток.

Чистый зеленый цвет придавало воде бесчисленное множество инфузорий. Вода кишела ими Планарии таких организмов нельзя было различить не вооруженным глазом. Вода в проливе Санта-Катарин часто, особенно при южном ветре, приобретала такую окраску и издавала подобный запах, но организмов мы в ней не обнаружили.
10 декабря вблизи гавани на нас обрушился шторм. На следующий день мы увидели землю и 12 декабря в 4 часа пополудни стали на якорь в проливе Санта-Катарина близ форта Санта-Крус.
Не возьму на себя смелости сказать что-либо поучительное о Бразилии: ведь я всего лишь путешественник, на короткое время ступивший на землю этой страны и буквально пораженный гигантским многообразием ее буйной природы. Хотелось бы рассказать друзьям о том впечатлении, которое произвела она на меня, но боюсь, для этого не хватит слов.
Остров Санта-Катарина расположен в Южном полушарии за тропиком на той же широте, что и Тенерифе р. Северном полушарии. Скалистый грунт там лишь местами скупо покрыт зеленью; к европейским видам растений примешиваются иногда иноземные, но и наиболее часто встречающиеся из них отнюдь не составляют заметного большинства на этой земле. Здесь европеец встречает совершенно новый мир, и его поражает многообразие природы, где все приобретает гигантские размеры.
Когда вы плывете по проливу, отделяющему остров Санта-Катарина от материка, вам кажется, что вы в царстве еще не тронутой природы. По обе стороны величаво и плавно поднимаются цепи гор, покрытые девственными лесами, и только у подножий заметны следы труда недавно поселившихся здесь людей. Далее в глубине материка, словно конусы или купола, выделяются более высокие вершины, и взор наблюдателя, смотрящего с юга, упирается в горный хребет.
Поселения здесь большей частью расположены в долинах и окружены апельсиновыми деревьями высотой с наши яблони или чуть больше. Вокруг них — посадки бананов, кофейного дерева, хлопчатника и других культур; на огородах растут некоторые наши съедобные растения; незаметно размножились и европейские сорняки. Среди этих садов высятся дынные деревья и пальмы одного вида (Cocos romanzowiana). Если человек бросает свой ранее вырванный им у природы клочок земли, он быстро зарастает высокими дикими кустами, среди которых выделяются виды семейства меластомовых с красивыми цветами и пурпурно-красная бегония.

Пьесу сочинил рулевой Петров, он же сыграл одну из главных ролей. Это была трогательная история, сочиненная и представленная с подобающей иронией. Церковное песнопение под руководством рулевого Петрова при благословении любящей пары свелось к восхвалению всех снастей и парусов корабля.
Вообще развлечения для матросов устраивались каждое воскресенье. Доставали музыкальные инструменты и пели хором. Замечу попутно, что среди русских народных песен, которые мы исполняли во всех пяти частях света, была и песня о Мальбруке. Не сомневаюсь в том, что, если и сегодня по морям плавает рус. екая экспедиция, подобная нашей, ее участники повсюду распевают среди своих народных песен и «Песню о шинели» немецкого поэта Хольтея.
24, 25 и 26 ноября нам повстречался английский бриг, у которого не было брам-стеньги грот-мачты.
С тех пор как нас настиг южный пассат, небо стая часто заволакиваться облаками, и пошли кратковременные дожди, особенно по ночам. Ветер, постепенно менявший направление с южного на восточное, 30 ноября стал дуть на север, а с 1 декабря вовсе прекратился. После короткого штиля подул южный ветер. 5 декабря солнце стояло прямо над головой. 6-го «Рюрик» пересек Южный тропик. В эти дни мы поймали много бонити и обеспечили себя свежим мясом. Бабочки не раз приносили вести об американском материке, находившемся на расстоянии 120 миль к западу. На пути нам встретилось несколько судов.
7 декабря примерно в 1,5° южнее мыса Фриу наблюдалось явление, еще ярче повторившееся 9-го На огромном пространстве ветер и течение резко раздел лили морские воды на две разноцветные полосы — соломенно-желтую и зеленую. Мы исследовали воду из этих полос, которые пересекали, следуя по курсу. Светло-желтая вода была словно пропитана очень мелкобелесой пылью или плотной массой микроскопических частиц. Под микроскопом красящее вещество оказалось водорослями, свободно плавающими в вертикальной створе. Не было заметно, чтобы они совершали какие-либо направленные движения.
8 пробах воды, взятых 7 декабря, содержалось немного зеленой слизистой материи, а также мельчайшие красивые организмы из класса ракообразных. Плавая вокруг, они часто тянули за собой нити с поверхности моря на дно. Полосы воды зеленого цвета, наблюдавшиеся 9 декабря, обычно были не столь широки, как светло-желтые, и распространяли весьма резкий гнилостный запах.

Мы льстили себя надеждой, что северный пассат будет сопровождать наше судно до 6° сев. долготы, но он прекратился у 10° 13 ноября. Вместо этого уже 18-о между 7° и 8° нас встретил южный пассат, который, как мы полагали, должен был проявиться только за экватором. В этих широтах погода была непостоянна: штиля прерывались порывами ветра и потоками дождя. Дважды сверкали молнии и слышался гром. Однажды, после полудня 17 ноября, мы наблюдали нечто похожее на смерч. Наш ночной сон на палубе не раз нарушался внезапным ливнем. Крылатые вестники приносили сведения о земле, находившейся в 5,5° к востоку. 15-го на бугшприт «Рюрика» села красивая сухопутная птица с красным оперением и вновь улетела. 16 ноября вокруг нас летали три цапли; одна из них, намеревавшаяся опуститься на корабль, упала в воду, другие полетели дальше. С утра 17-го за нами летела утка (Anas sirsdir Forst), которую в полдень подстрелили. Наконец, 18 ноября показалась еще одна утка.
Тогда же удалось поймать нескольких акул. Их мясо было желанной свежей пищей. Должен сказать, что мне никогда не доводилось есть более вкусного мяса, чем акулье; они попадаются в открытом море именно тогда, когда в них особая нужда.
18 ноября установился ветер, дующий в юго-юго-восточном направлении, и мы стали двигаться западным курсом. 19 ноября видели морской пузырь, возможно одно из самых редких животных, обитающих на поверхности моря. Севернее экватора попался только один экземпляр; южнее они встречались часто. Утром 21-го мы заметили два судна, а днем разговаривали с третьим, возвращающимся из Ост-Индии. С него к нам послали шлюпку, чтобы узнать новости из Европы, а они передали кое-какие вести с острова Св. Елены, куда прибыл Наполеон. 22-го и 23-го вокруг «Рюрика» резвилось множество дельфинов.
23 ноября в 8 часов вечера мы впервые пересекли экватор. На «Рюрике» был поднят флаг, дан залп из всех орудий и устроен праздник. Матросы-новички не знали толком, что надо делать; их Нептун выглядел весьма нелепо. Однако они были настроены очень весело, а к вечеру разыграли комедию, и день завершился хотя и поздно, но радостно. Капитан приказал выдать всем по довольно большой порции пунша.
Успех этого представления дал повод устроить 3 декабря еще один праздник, прошедший более удачно.

Не добралась до Бразилии и кошка.
9 ноября мы достигли широты самого северного из островов Зеленого Мыса. 10-го днем уже под очень большим углом из тумана показался остров Брава. В половине второго этот высокий остров был от нас в 10 милях к юго-юго-востоку, а восточнее вдали виднелись два Других острова, причем в центре самого восточного из Них высился пик, по-видимому, вулканического происхождения. Вечером мы подошли к острову Брава весьма близко, используя ветер, который потом внезапно прекратился. Над облаками, находившимися выше гор, на Короткое время почти под таким же углом показалась
вершина острова Фого [Фогу]. Между «Рюриком» и островом резвились бесчисленные дельфины. Очевидно, она не замечали нас, поскольку не приближались к кораблю.
Острова Зеленого Мыса, находящиеся под португальским владычеством, населены большей частью бедными неграми. Жители разных островов весьма отличаются между собой. Белых на острове Сантьягу обычно характеризуют как людей неразумных, с разбойничьим нравом; бедные и добрые негры с острова Брава напоминают негров, с которыми нас познакомил и который заставил полюбить Мунго.
Легенда рассказывает, что первыми на Фогу высадились два христианских проповедника, пожелавши! жить там угодной богу мирной жизнью простых пoceленцев. Тогда на острове еще не было никакого подземного огня. Неизвестно, были ли пришельцы алхимиками или волшебниками, однако они обнаружили золоти в горах и устроили там свои кельи. Они добывали золото и накопили несметные богатства; сердца их обратились к мирской жизни. Один из них возвысился над другим и присвоил себе большую часть золота, отсюда возникли взаимная вражда и ненависть. Язык пламени сообщили их мести особую злую силу, но обе погибли при пожаре, охватившем остров. Потом огонь стал ослабевать и, наконец, сосредоточился в центре острова.
Погрузившись в созерцание Фогу, куда, насколько мне было известно, еще не ступала нога натуралиста я мечтал о том, чтобы самому побывать там и испонить свой долг ученого.
Вообще же мы не видели ни дыма, ни пламени, которые свидетельствовали бы о наличии на этом остров вулканов, действие которых наблюдали прежде путешественники. Кук, высаживавшийся на Сантьягу, тоня не упоминает о вулканической деятельности.

1 ноября 1815 г. мы подняли якорь и покинули рейд Санта-Круса. В проливе между островами Тенерифе К Гран-Канария нам сопутствовал либо полный штиль, либо слабый ветер. У Пико-де-Тейде совсем не было облаков, а еще утром вершину вулкана окутывал туман, поднимавшийся с моря, и она скрывалась из виду: 3 ноября по выходе из пролива мы встретились с сильным северо-восточным пассатом и поплыли намеченным курсом со скоростью 6—8 узлов (столько же миль) щ час. Замечу попутно: то, что говорит любой капитан d скорости своего судна, заслуживает столь Же мало доверия, как и то, что говорит женщина о своем возрасте, б ноября в 4 часа утра мы пересекли Северный тропик. В этот день видели дельфинов, а 7 ноября — первых летучих рыб.
У этих рыб, похожих на сельдь, по всей длине расположены грудные плавники, предназначенные для полета, а не для плавания. Рыбы летят по изогнутой линии, распустив плавники довольно высоко и далеко над волнами, в которые должны время от времени погружаться дабы поддерживать эластичность плавников. Поскольку у них нет таких зорких глаз, как у птиц, да они в них и не нуждаются, ибо природа не ставит им в воздухе никаких преград, эти рыбы не могут избежать столкновения с встречающимися им на пути судами и часто падают на палубы, особенно если высота корабля, например «Рюрика», не превышает высоты их полета. Вполне понятно, что северяне, не знающие о существовании подобных рыб, наблюдают за их полетом со страхом, полагая, что встретили нечто противоестественное. Первую же упавшую на палубу летучую рыбу наши матросы в полном молчании разорвали на куски и разбросали в разные стороны по морю, чтобы отвести беду.. В Атлантическом и Тихом океанах летучие рыбы падали на палубу так часто, что не только мы, но, помнится, и матросы не раз лакомились их превосходным мясом.
8 Тенерифе мы взяли на борт кошку и маленького белого кролика. Они жили в полном согласии. Кошка ловила рыб, а кролик питался рыбьими костями, которые она ему оставляла. Упоминаю здесь об этом, поскольку заметил, что кролик, подобно мышам и другим грызунам, питался лишь животной пищей. Кролик все же подох прежде, чем мы пересекли экватор.