Продвигаясь к холму, я все больше выходил из этого слоя, и, поскольку зеркальное отражение удлиняло рост, теперь я казался Эшшольцу очень высоким, прямо-таки гигантским и тощим.
С феноменом миража можно, впрочем, встретиться и на обширных пространствах наших торфяных болот, например близ Линума, где мне довелось его наблюдать. Он виден в вертикальном направлении. Наиболее Удобно изучать условия, при которых он возникает, на поверхности длинных, освещенных солнцем стен (например, кольцевых стен Берлина к югу и западу за чертой города), постепенно вплотную приближая к ним взгляд. Когда суша поднимается над горизонтом, как говорят моряки, линией горизонта считается ближе Расположенный к глазу край образуемой самым низким слоем воздуха зеркальной поверхности; но в действительности эта линия лежит дальше, чем видимый горизонт. Я полагаю, что это заблуждение во многих случаях может оказывать влияние на астрономические наблюдения, вызывая ошибку порядка пяти, а может быть,
и более минут. Таким образом, миражи наряду с девиацией, или отклонением магнитной стрелки, наблюдаемые на борту корабля, надо отнести к числу тех причин, которые в полярных районах влияют на точность астрономических наблюдений и гидрографических; съемок побережий. О девиации было известно еще до начала нашего путешествия (см. труды Флиндерса, Росса, Скорсби 130 и др.). Не думаю, кстати, что О. Коцебу принимал во внимание миражи или девиацию.
Мы высадились на берег у яранг, покинутых людьми. Там осталось лишь несколько собак. Мы воспользовались случаем, чтобы ознакомиться с постоянными зимними жилищами этих людей. Капитан Коцебу описал одну из таких яранг . Более наглядными были бы план и эскиз.
Помещение — квадрат со стороной 10 футов, стены— 6 футов высотой, потолок сводчатый, наверху четырехугольное, затянутое пузырем окно. Постройка сделана из балок, изнутри гладко обтесанных. Спальным местом служат нары высотой 1,5 фута, расположенные напротив двери. Они занимают треть помещения. Вдоль стен тянутся, напоминая лестницу, полки, на которых размещаются утварь и орудия труда. Дверь — круглое отверстие посередине стены, 1,5 фута в поперечнике. Похожая на ходы в кротовых норах штольня выложена деревом; стоять во весь рост там можно не везде.

Обе опоры водных ворот — это высокие горы, находящиеся на виду одна от другой. На азиатской стороне они круто поднимаются над морем, а на американской — окаймляют примыкающую к ним низменность. У азиатского берега море глубже и течение, устремляющееся в пролив с юга со скоростью от двух до трех узлов, сильнее. На азиатской стороне пролива мы часто видели китов и бесчисленные стаи моржей. Пики гор возвышаются над покровом тумана, который летом обычно стелется над морем. Но бывают и такие дни, какой выдался, например, 30 июля 1816 года.
Когда нашим взорам стал открываться низменный американский берег, впечатление было такое, словно его коснулся своим жезлом волшебник. Он густо населен и усеян ярангами, окруженными помостами. И кругом торчат колья, китовые кости и стволы деревьев. Все это мы увидели сначала на горизонте в отражении миража, удлинявшего и изменявшего очертания. Казалось, там, вдали,—-неисчислимый флот, целый лес мачт.
Мы следовали в востоко-северо-восточном направлении вдоль противоположного берега, держась как можно ближе к суше на глубине 5—7 футов. Побережье, за исключением редких пятен на возвышенностях, было свободно от снега и покрыто зеленью. Утром 31 июля мы бросили якорь там, где низменный берег как бы прерывался, словно это было устье реки или вход в морской залив. Мы высадились напротив нашей стоянки и очутились на голом, плоском острове, который, словно речная плотина, наполовину преграждал широкий, бегущий через низменность поток. В этом районе на карте Коцебу показаны острова Сарычева и бухта Шишмарева. Глубина в середине более широкой северозападной части бухты достигала 8 футов, и во время прилива поток оттуда устремлялся в сторону суши.
На острове Сарычева мы вновь столкнулись с игрой миража. Я увидел пред собой водную поверхность, в которой отражался низкий холм, тянувшийся вдоль противоположного берега, и пошел по направлению к воде, и вдруг она исчезла, и я посуху достиг подошвы холма, а когда прошел примерно половину пути, Эшшольцу, стоявшему там, откуда я начал свой путь, показалось, будто я по самую макушку погрузился в дающий зеркальное отражение слой воздуха. И в таком укороченном виде я был похож скорее на собаку, чем на человека.

В тот миг все взоры устремлены на него, а сидящий рядом уже протягивает руку, готовясь взять трубку и в свою очередь сделать желанную затяжку. У нас главным образом, а во многих странах Европы исключительно табак курит простой народ. Я всегда с душевной болью отмечаю, что эта маленькая крупица блаженства, которой пользуются неимущие классы по сравнению с привилегированными, облагается самым высоким налогом. Меня особенно возмущает, что людям на заработанные с огромным трудом деньги продают, например, во Франции, самый худший товар, какой только можно представить.
29 июля мы увидели северный мыс острова, крутой, скалистый утес, к которому примыкает низина со стоящими на ней ярангами коренных жителей, похожими на кротовые кучи. Они окружены деревянными помостами, на которых хранится то, что хотят уберечь от собак. От берега отплыли три байдары, в каждой сидело около десяти островитян. Прежде чем приблизиться к судну, они совершили религиозный обряд: сначала пропели протяжную песню, после чего принесли в жертву черную собаку. Один из них поднял собаку, убил ударом ножа и бросил в море. Проделав все это, они подошли к «Рюрику», и некоторые из них поднялись на палубу, 30 июля погода прояснилась; утром мы увидели острова Кинга, а вскоре и мыс Уэльс, острова Гвоздева (последние представляют собой четыре стоящие посредине пролива скалы-колонны), а затем — само азиатское побережье. Кук видел лишь три из упомянутых скал; четвертая — остров Ратманова, как его назвал Коцебу (это открытие принадлежит ему). Мы npoшли пролив вдоль американского берега на удалении npимерно 3 миль от суши днем за 2 часа.
Здесь я должен ответить на вопрос, который в глазг ученых символизирует непрерывный прогресс времен и истории. Вы, упрямцы, отрицающие движение, не желающие даже допустить его существование, посмотрите ведь вы сами движетесь вперед. Разве вы не раскрывав те сердце Европы по всем направлениям для судоходства, железных дорог и телеграфа? Разве тем самым не обретают крылья обычно медленно ползущие мысли? Это дух времени, который, будучи сильнее вас, овладевает вами. Гаусс из Гёттингена осенью 1828 года Берлине задал мне вопрос, который с тех пор ставили передо мной не раз: можно ли проводить геодезические измерения и триангуляцию с Азии в Северную Америку? На этот вопрос я даю однозначный утвердительный ответ.

Большинство людей, в том числе и северные народы, покойников хоронят и относятся к могилам как к святыням. Лишь счастливая случайность может сделать путешественника или коллекционера обладателем черепов которые в высшей степени важны для изучения истории человеческих рас.
К 2 часам пополудни мы вернулись на корабль 28 июля и первую половину дня 29-го «Рюрик», окутанный густым туманом, простоял вблизи острова, миме западной оконечности которого лежал наш курс. Вечером 28-го туман рассеялся, показалась земля, и на трех байдарах к нам прибыло множество островитян. В их вожде капитан узнал гостеприимного хозяина, принимавшего его накануне. Вслед за взаимными объятьями, потиранием носами и обменом подарками началась оживленная торговля. Вскоре мы все, в том числе и матросы, обзавелись камлейками. Это верхняя одежда северных народов, предохраняющая от дождя и набегающих волн, рубашка с колпаком или капюшоном, сшитая из тонких кишок тюленей и других морских животных. Полосы кольцевидной или спиралевидной формы сшиваются нитками из жил тех же самых животных и непроницаемы для воды. Швы украшают иногда перьями м0рских птиц или еще чем-нибудь. Над изготовлением даже самой грубой камлейки искуснейшая мастерица трудится много дней. Но любые камлейки жители с радостью отдают за несколько листьев табака, то есть за столько, сколько один курильщик выкуривает до обеда.
Странный обычай курить табак, происхождение которого остается неясным до сих пор, пришел к нам из Америки, где он начал укореняться примерно полтора века назад. С нашей помощью этот обычай стал на земле самым распространенным. На двух, питающихся хлебом, приходится пятеро, которые видят утешение и радость жизни в этом магическом куреве. Оказалось, что усвоить этот обычай стремятся все народы мира в равной степени: изящные, чистоплотные лотофаги Южных морей и грязные ихтиофаги морей полярных. Тот, кто не имеет представления о присущем этому обычаю волшебстве, пусть посмотрит, как эскимос набивает свою маленькую каменную трубку драгоценной травой, которую он для экономии смешал пополам с древесными опилками; пусть посмотрит, как осторожно он зажигает трубку, а затем, прикрыв глаза, жадно, длинными, глубокими затяжками вдыхает дым в легкие и вновь выпускает его в небо.

Охота на крыс на палубе стала весьма ответственным делом. Трех удалось убить, и с тех пор не попадалось ни одной.
27 июля мы направились к берегу. Земля предстала перед нами в ярком солнечном свете, когда мы наконец вышли из плотной завесы тумана. Для высадки были подготовлены две лодки. На пути к берегу нам встретилась байдара с десятью островитянами. Мы вступили с ними в контакт, хотя, как и они, были начеку. Островитяне громко требовали: «Табак! Табак!». Получив Ценные листья, они дружелюбно, весело и вместе с тем осторожно последовали за нашими лодками. Когда мы высаживались на берег вблизи их палаток, они помогали нам. Стоявшие здесь на берегу шатры-яранги, покрытые тюленьими и моржовыми шкурами, были скорее летними жилищами, а постоянные находились, по-видимому, за предгорьями на западе. Оттуда появилась еще одна байдара. Наш алеут, долгое время живший на американском полуострове Аляска, нашел, что его население по языку и обычаям родственно здешнему. Он и служил нам переводчиком. Пока капитана в па-Латке, куда его пригласили, обнимали, поглаживали и угощали дружески настроенные, пропитанные запахе рыбьего жира люди и пока тот одаривал их табаком ножами, я без помех взобрался на скалистый высоки берег и занялся сбором растений. Редко когда подобное занятие доставляло мне столь радостное, чудесное ощущение. Это была знакомая флора — высоких Альп нашей Швейцарии близ снеговой линии, со всем богатством, полнотой и великолепием прижимающихся к земле крохотных форм; с ней вполне можно сопоставит немногочисленные виды здешних растений. На самом высоком месте острова под каменными обломками, покрывающими землю, я обнаружил человеческий череп взял его с собой, заботливо спрятав среди растение Мне выпало счастье пополнить богатое собрание черепов Берлинского анатомического музея тремя экземплярам* которые было не так уж просто достать: только что упомянутым черепом с острова Св. Лаврентия, черепом алеута из старого захоронения на Уналашке и черепом эскимоса из могилы на берегу бухты Доброй Надежды в заливе Коцебу. Из всех трех был поврежден лишь по- следний. Только у воинственных народов, которые, подобно нукухиверам, считают человеческие черепа боевыми трофеями, они могут быть предметом торговли.

Летняя кампания 1816 года, чьи результаты закреплены на карте, составленной капитаном Коцебу в званном его именем заливе, вполне оправдала связанные с ней ожидания. Морской залив Коцебу на севере у северного полярного круга глубоко вдается в побережье Америки, и его самая восточная часть, расположены приблизительно на 1градус севернее и на той же долготе, что и самая восточная часть залива Нортон, защищена островом Шамиссо и представляет собой надежнейшую якорную стоянку и превосходнейшую гавань для морских судов. Капитан Коцебу в 1817 году не захотел в пользоваться преимуществами своего открытия для новых исследований в полярных морях. Англичане продолжили дело, от которого отказалась экспедиция Румянцева: капитан Бичи на корабле «Блоссом» в 1826 и 1827 годах, базируясь в этой же гавани, обследовали часть американского побережья Полярного моря [Север ного Ледовитого океана].
Возвращаюсь к нашему северному плаванию. Оно проводилось в географических целях. Хотя мы час общались с коренными жителями острова Св. Лавртия, с эскимосами американского и чукчами азиатского побережий, нам не довелось жить рядом с ними и с ди них. Карта и отчет капитана Коцебу, альбом зарисовок художника Хориса, которые он воспроизвел в своем “Живописном путешествии» [Voyage pittoresque], более поучительны, чем мой скудный дневник. Впрочем, все, что я мог сказать об этих людях монгольской расы, к0р'отко сказано в очерке о северных странах в «Наблюдениях и замечаниях» .
17 июля 1816 года мы вышли из Авачинской бухты и 20-го увидели остров Беринга. Небольшие холмы на его западной оконечности, где мы высадились, плавно опускались к морю. Мы увидели эту часть острова в яркой зелени альпийских лугов; лишь местами еще лежал снег.
Пользуясь попутным ветром, от острова Беринга мы взяли курс на западную оконечность острова Св. Лаврентия. Нас окружал очень густой туман. 26 июля он на миг рассеялся — показалась горная вершина, и занавес вновь сомкнулся. Мы шли в опасной близости от невидимой земли.
В тот день на палубе появилась крыса, и это событие нас обеспокоило. Крысы — очень вредные гости на корабле, их размножение нельзя остановить. До сих пор на «Рюрике» не было крыс; если эта крыса попала к нам еще на Камчатке, то теперь в нижних помещениях судна их должно быть уже много.

Петра и Павла, но только 17-го нам удалось выйти из Авачинской бухты.
Остров Св. Лаврентия. Залив Коцебу. Залив Св. Лаврентия в стране чукчей. Уналашка
«Для отыскания Северо-Восточного морского прохода»— эти слова продолжают название книги Отто Коцебу «Путешествие в Южный океан и в Берингов пролив» т. Теперь мы плывем на север, к Берингову проливу, и, кажется, настало время поделиться с вами, столь доброжелательно следовавшими за мной до сих пор, не зная целей и задач нашего путешествия, теми сведениями, которые я постепенно получил относительно его главной цели и того плана, по которому оно совершалось. Летняя кампания 1816 года должна была быть посвящена лишь рекогносцировке. Гавань, надежную якорную стоянку для судна предполагалось найти в заливе Нортона или, еще лучше, на севере Берингова пролива. Оттуда на байдарках вместе с алеутами *, этими амфибиями здешних морей, должно, было начаться в ходе второй летней кампании выполнение основной задачи экспедиции. Нам надлежало пораньше прибыть на Уналашку, где служащие Российско-Американской компании должны были подготовить людей и снаряжение, байдары, провиант для будущего сезона, а также доставить из Кодьяка переводчиков, знающих языки эскимосов Севера. Чем позднее мы пошлем туда из Уналашки трехместные байдары с людьми, тем более это будет опасно и менее надежно. Поэтому не следовало медлить. Северную зиму мы проведем в теплых странах, отчасти для того, чтобы предоставить экипажу Необходимый отдых, а частично чтобы продолжить географические исследования.
Весной 1817 года мы должны будем вернуться на Уналашку, дождаться, пока полярное море откроется
для судоходства, взять приготовленное для нас снаряжение и людей, отвести «Рюрик» в назначенную гавань оставив его в надежном укрытии с байдарами и алеутами, начать поиски Северо-Восточного морского хода, продвигаясь — насколько это удастся — по воде или по суше как можно дальше на север и на восток Если позднее время года или другие обстоятельства мешают достичь намеченной цели, нам надлежит вернуться на Камчатку и на обратном пути исследовать опасный Торресов пролив. Действительно, было в малоцелесообразно использовать для открытий в полярных морях детей Севера и их транспортные средств Неправильно, однако, связывать все надежды на успех предприятия только с одной кампанией, чему могли помешать неблагоприятные условия данного года, вопросы, которые еще стоят перед географией этих рей и побережий, могли быть лучше всего разрешены именно с помощью алеутов и небольшого числа сильных, закаленных моряков, которые могут приспособиться к местной обстановке и использовать такую базу как Уналашка.